На Олимпиаде мирят русских и украинцев, развлекают американцев и не слишком берегут историю: прогулки по Милану во время Игр
Милан переживает Олимпиаду так, как будто это не величайшее спортивное событие планеты, а просто еще один шумный фестиваль, который город готов терпеть, но не считать центром своей жизни. Здесь не чувствуется того напряженного пафоса, который обычно сопровождает Игры.
О том, что в Италии сейчас происходит мировое событие, вспоминаешь только на нескольких центральных улицах и около ключевых арен. Стоит отойти от туристических маршрутов — и ты оказываешься в обычном Милане: с его привычными барами, мотоциклами у обочины, спешащими офисными работниками и разговорчивыми бариста.
Цены здесь тоже не олимпийские: эспрессо в спокойном районном кафе — около 1,5 евро. Персонал далеко не везде говорит по-английски, и это еще один сигнал: город живет в своем ритме, а глобальному спортивному празднику отдано только немного места на фасадах и рекламных щитах. На экранах в барах и тратториях — вовсе не трансляции лыжных гонок или хоккея. Зато в каждом втором заведении крутится футбол: матчи Серии А, иногда даже не с участием «Милана» или «Интера», а каких-нибудь середняков.
Футбол здесь безоговорочно важнее любого зимнего вида спорта. На арене по фигурному катанию сотрудники, которым полагается следить за порядком и логистикой, украдкой смотрят в телефоны: у них там не протокол соревнований, а онлайн-трансляция футбольного матча. Когда «Милан» вырывает победу у «Пизы» на выезде, это вызывает куда более бурную реакцию, чем чьи-то мировые рекорды на льду или снегу. Фамилии Гуменник, Шайдоров, Малинин для них — просто набор звуков на фоне гола любимой команды.
Возникает закономерный вопрос: если местным Олимпиада не так уж интересна, то кто же обеспечивает аншлаги, раскупает сувениры и стоит в бесконечных очередях за талисманами Тины и Мило?
Ответ прост и почти везде одинаков: американцы.
Для жителей США спорт давно стал частью индустрии развлечений, а не только состязанием за медали. Поездка на Олимпиаду для них — это сразу несколько галочек: поддержать свою сборную, превратить визит на соревнования в яркое шоу, попробовать местную кухню, выпить пива в незнакомом городе и «отметиться» в Европе.
На трибунах именно американские флаги заметнее всех остальных. Даже там, где по логике вещей преимущество должна иметь страна-хозяйка. На командном турнире по фигурному катанию, где Италия не только выступала, но и взяла бронзу, большинство болельщиков все равно были из США.
Да, численность населения Штатов — около 350 миллионов, что превосходит любую отдельную европейскую страну. Но все равно удивляет, насколько очевидно американские болельщики доминируют в городе. Их слышно в метро, видно в очередях у фан-шопов, по ним легко узнать настроение арены: если США выступают удачно, весь сектор гудит, поют, скандируют.
На этом фоне Милан сам по себе производит двойственное впечатление. С одной стороны, это классический европейский город с мощной историей, великолепной архитектурой и собором, который знает почти каждый школьник. С другой — город удивляюще расслаблен и немного небрежен.
Попасть внутрь многих исторических зданий здесь можно без билетов и рамок. Двери старинных базилик и церквей часто открыты для всех — заходи, осматривай, фотографируй. Например, базилика Сант-Амброджо: старинные колонны, тишина внутри, мягкий свет — и ни очередей, ни охраны с металлоискателями.
Но такая открытость оборачивается и обратной стороной — поразительной небрежностью по отношению к собственному наследию. В Милане царит культ граффити: рисуют буквально на всем, что представляет собой более-менее ровную поверхность. Стены, двери, фасады жилых домов, заборы — все в тегах и рисунках.
Особенно диссонирует это на фоне древних сооружений. Базилика Сан-Лоренцо-Маджоре, основанная еще в 372 году, — одно из старейших христианских зданий города. Но и ее стены не избежали участи быть изрисованными. Надписи, рисунки, теги — все это соседствует с многовековым камнем, как будто между античностью и уличной культурой нет никакой границы. И главное — никто, кажется, не спешит это исправлять.
При этом уличное искусство в Милане — не просто хаотичный набор рисунков, а способ говорить о политике, войне и мире. На стенах можно встретить отсылки к самым острым мировым конфликтам, в том числе связанным с Россией и Украиной.
У станции Porta Genova есть граффити, которое бросается в глаза не только качеством рисунка, но и смыслом. На стене — девочка в одежде в цветах российского флага и украинский мальчик. Они держатся за руки. Рядом с ними — фигуры, символизирующие Израиль и Палестину в виде пожилых людей — бабушки и дедушки. Под всем этим одна фраза: «У любви, как и у мира, нет возраста».
Эта картина совершенно не похожа на лозунговые политические надписи. Скорее, это попытка простым языком сказать о том, что обычные люди, независимо от национальности, не обязаны быть врагами. И в этом — одна из главных тем нынешней Олимпиады: официальные лозунги о мире размыты, но на уровне жестов, эмоций и общения между людьми спорт по-прежнему соединяет.
То же можно увидеть и на трибунах. Формально русские спортсмены тут выступают в особом статусе, украинские — в условиях постоянного психологического давления, но болельщики порой ведут себя проще и человечнее, чем того ждешь.
Историю, которая многое объясняет, рассказала русская девушка, приехавшая на Игры из Парижа.
Они с друзьями пришли на соревнования по фигурному катанию с баннерами в поддержку Петра Гуменника. Рядом на трибуне сидели женщины с украинскими флагами. В обычной новостной повестке такой момент уже напрашивался бы на очередной конфликт, но реальность оказалась другой.
Украинки поинтересовались, за кого болеют соседи. Те ответили: «За Петю». В ответ услышали: «А мы — за Кирилла Марсака». В какой-то момент кто-то из компании предложил: «Давайте все болеть за всех». Фраза, которая в интернете наверняка вызвала бы волну споров, в реальной жизни прозвучала естественно и уместно.
Так и получилось: в процессе соревнований люди, формально представляющие «враждующие» страны, вместе поддерживали фигуристов, переживали за прокаты и спорили только о компонентах, выездах из прыжков и оценках судей. К концу турнира они уже обменялись контактами, сделали несколько общих фотографий и разошлись не врагами, а знакомыми, у которых случайно нашлась общая тема — любовь к спорту.
Это и есть та часть Олимпиады, которая не отражается в официальных протоколах и медальных таблицах. Именно здесь становится понятно, что спорт физически не способен вечно разделять людей. Наоборот, он либо объединяет, либо обнажает абсурдность тех стен, которые политики пытаются возводить между обычными болельщиками.
При этом парадокс Милана в том, что внутри самого города к Олимпиаде относятся почти деловито. Для бизнеса — это поток клиентов, для владельцев отелей — почти гарантированный аншлаг, для кафе и ресторанов — лишний повод поднять оборот. Но эмоционально это совсем не тот всепоглощающий праздник, каким Игры были, например, для небольших курортных городов в прошлые годы.
Часть причины в том, что Милан — коммерческая и модная столица Италии. Здесь привыкли к большим событиям: неделям моды, выставкам, экономическим форумам. Олимпиада — лишь один из крупных проектов, а не единственное событие, ради которого город готов остановиться. Местные спокойно ходят на работу, обсуждают пробки и цены на жилье, а не медальный зачет.
Но если присмотреться, именно в этом спокойствии есть свой шарм. Олимпиада здесь не захватывает все пространство, а как будто встраивается в уже существующую городскую жизнь. В утренних кофе-барах обсуждают, кто играет в Серии А вечером, а вечером те же люди краем глаза смотрят повторы впечатляющих прокатов фигуристов или финиши биатлонной гонки.
Для иностранцев — особенно для американцев — это выглядит экзотикой: Игры как часть большого европейского города, а не как «олимпийский парк», искусственно собранный вокруг арен. Тут можно за 15 минут пройти от исторического храма с граффити на стенах до фан-зоны с кричащими фанатами в флагах США, а через еще 10 минут — оказаться в небольшом баре, где старики обсуждают, почему тренеру «Интера» пора менять тактику.
И на этом фоне особенно резко чувствуется контраст между тем, как официальная риторика часто делит мир по линиям конфликтов, и тем, как ведут себя обычные люди. В вагоне метро русские, украинцы, итальянцы и американцы стоят плечом к плечу, слушают объявления на трех языках, смотрят в телефоны с результатами соревнований — и максимум, что их разделяет, это клубные шарфы или цвета олимпийских курток.
Уличные художники тем временем продолжают рисовать своих девочку и мальчика в цветах двух флагов, добавляя к ним новые детали. Болельщики на трибунах придумывают свои маленькие дипломатии — вроде совместного «болеть за всех». А Милан, похоже, живет по собственному негласному правилу: большие события приходят и уходят, а люди и их способность договариваться важнее любых медалей и исторических споров.
И, возможно, именно в такой расхлябанной, немного циничной, но в чем-то очень честной атмосфере олимпийская идея выглядит по-настоящему живой. Без лишнего пафоса, без навязанных лозунгов, без попыток переписать прошлое — просто через случайную дружбу на трибунах, тихое граффити на старинной стене и общее желание хотя бы на время забыть, кто с кем воюет, и вспомнить, ради чего вообще придумали спорт.