«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Анастасия Томшина — о материнстве, возвращении в биатлон и новом взгляде на карьеру
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. Уже через несколько месяцев спортсменка начала возвращать форму и вскоре снова вышла на старт. Процесс получился стремительным: по итогам сезона она завоевала сразу несколько медалей на внутренних стартах и впервые в карьере стала чемпионкой России.
О первом сезоне после родов, о том, как изменилось ее отношение к спорту, семье и самой себе, Анастасия рассказала в подробном интервью.
—
В 2022 году ты говорила, что не ощущаешь повышенного внимания, потому что у тебя нет громких международных званий. В 2026-м что‑то поменялось?
— Если честно, нет. На себе какого‑то особенного ажиотажа я не чувствую. Сезон после декрета для меня был очень сумбурным: все происходило быстро, местами даже хаотично. Да, глобально все сложилось удачно — я довольна тем, как выступала, но внутри я максималист. Моя личная «планка» — это олимпийская медаль и Кубок мира. Домашние старты и чемпионат России для меня находятся где‑то посередине, между «просто выступать» и «реализовать максимум».
Я действительно проделала большую, качественную работу. В тех гонках, где брала медали, мне и повезло, и получилось грамотно распорядиться своими возможностями. Но я не воспринимаю этот сезон как вершину — скорее как ступень, важный этап, который доказал: я могу вернуться и снова быть конкурентоспособной.
Ты в 2022‑м и ты в 2026‑м. Насколько это два разных человека?
— Это вообще два разных состояния и два разных подхода к жизни и к спорту. Сейчас у меня появился такой багаж знаний, которого раньше не было. Я понимаю свое тело, свои реакции, свои слабые и сильные стороны. Это позволяет мне спокойно тренироваться самостоятельно, подстраивая график под себя, под свои задачи и под ритм семьи.
Я точно знаю, какой объем и какой тип нагрузки мне подходит, что меня развивает, а что, наоборот, загоняет в яму. В команде не всегда получалось учитывать все индивидуальные особенности: есть общий план, общий цикл, и не под каждого его можно подогнать. Сейчас у меня больше свободы и, как ни странно, больше возможностей для роста — никто не мешает реализовывать то, что я считаю правильным для себя.
И еще один момент: я стала увереннее в своих действиях на соревнованиях. Раньше часто сомневалась, зажималась, могла «психануть» из‑за промаха. Сейчас у меня появился внутренний стержень: я понимаю, что делаю, и зачем это делаю.
За последние несколько лет у тебя поменялось практически все: статус, приоритеты, образ жизни. Только биатлон остался константой. Тебя устраивает, как складывается карьера?
— Если посмотреть со стороны, может показаться, что все шло какими‑то зигзагами. Но у меня внутри ощущение, что все случалось очень вовремя. И беременность, и то, как я ее прошла, и то, как вернулась после — мне правда повезло.
Я не чувствую, что что‑то упустила. Наоборот, сейчас могу честно сказать: даже без международных стартов я ощущаю удовлетворение. Я знаю, что делаю все, что могу, в тех условиях, которые есть. Не живу в иллюзиях, не жду чуда — просто работаю и получаю удовольствие от процесса.
Сезон‑2025/26 стал для тебя первым после паузы, связанной с рождением ребенка. Часто говорят, что после родов спортсменки становятся даже сильнее. Ты на себе почувствовала эти «волшебные свойства»?
— Меня, если откровенно, раздражает, когда все списывают на гормоны: «Ну тебе сейчас просто повезло, потому что организм после родов перестроился». Как будто результат упал с неба. При этом почти никто не интересуется, какой путь был проделан до этого: в какой форме я ушла в декрет, как тренировалась все девять месяцев беременности, как выстраивала восстановление и возвращение.
Да, у каждой женщины есть определенные физиологические процессы после родов, но их влияние сильно преувеличивают, если вычеркивать труд. В моем случае сработал комплекс факторов. Я забеременела в хорошей физической форме, все девять месяцев двигалась, тренировалась с учетом ограничений и рекомендаций врачей.
Я благодарна своему организму за то, как он выдержал этот период. Даже с плюс 15 килограмм и увеличенным объемом крови я продолжала выходить на лыжи, уверенно ехала, контролировала координацию, держала рабочий пульс 140. Это не магия и не чудо гормонов — это дисциплина и работа, которая велась аккуратно, но системно.
В итоге в спорт я вернулась без серьезных проблем. Я очень четко ощущала: со мной все в порядке, все идет по плану. Общалась с многими девчонками, которые тоже проходили через декрет, и видела, насколько у всех разный опыт. Это дало возможность сравнить и еще раз убедиться: важна не только «послеродовая сила», а то, что ты делаешь до, во время и после беременности.
В прошедшем сезоне у тебя были медали на всех главных стартах внутри страны. Ты впервые выиграла чемпионат России. Есть ли среди этих наград какая‑то особенная?
— Честно? Нет. Ни один старт я не выделяю как «главный» или «самый важный». Я не заходила в сезон с мыслью: «Вот к этому дню я должна быть на пике, а этот титул — ключевой». Главной задачей было вернуть свои кондиции и снова ощутить те ощущения в теле, которые бывают только тогда, когда ты в реально хорошей форме.
Мне это удалось. А медали стали скорее приятным подтверждением, бонусом к тому, что проделана правильная работа. Я не привязывала счастье к конкретному пьедесталу — для меня важнее было почувствовать, что я снова могу бегать и стрелять так, как умею в своем лучшем состоянии.
На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали: Анастасия Шевченко стреляла по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Это был самый неприятный эпизод сезона?
— Нет. Сейчас я об этом вообще почти не вспоминаю. В тот день я получила очень четкий урок: надо знать регламент и уметь сориентироваться в нестандартной ситуации. Я была уверена, что обезопасила себя, когда просто вставила обойму в магазин, но оказалось, этого недостаточно.
Нужно было поднять руку, остановить процесс, позволить судьям разобраться — и уже дальше действовать по их решению. В итоге в той ситуации никто не оказался на сто процентов прав. Я не стала подавать апелляцию, потому что понимала: это прежде всего мой промах в знании правил.
Уверена, судьи тоже сделали свои выводы. Никаких обид у меня не осталось — такие вещи иногда случаются в спорте. Но если говорить о действительно неприятных моментах сезона, то это не дисквалификация, а болезни.
Я заболела раз четыре за зиму. И вот это было тяжело: просыпаться в день гонки, чувствовать, что организм «не тянет», и понимать, что ты просто не выйдешь на старт. Это, пожалуй, единственный ощутимый минус возвращения после родов: иммунитет и ресурсы тела долго адаптировались к старому соревновательному ритму.
Плюс календарь внутренних стартов сейчас очень плотный: гонок много, перерывов мало. Для организма, который недавно пережил беременность, роды, грудное вскармливание и восстановление, такой темп — нагрузка выше средней. Я бы сказала, что график внутри страны должен хотя бы чуть‑чуть приближаться к логике Кубка мира, где все‑таки больше системности, периодизации и возможности планировать пики формы.
***
Как тебе роль мамы? Что больше всего удивило в материнстве?
— Я довольно осознанно подошла к рождению ребенка. Много читала, изучала литературу по развитию и психологии детей, интересовалась тем, как создать для малыша максимально спокойную и безопасную среду. В эмоциональном плане я была готова к тому, что жизнь сильно изменится.
Самые большие сложности оказались не в уходе за дочкой, а в логистике. Тренировки, соревнования, сборы, перелеты — все это нужно было совместить с режимом маленького ребенка. Но, шаг за шагом, мы выстроили эту систему, подключили семью, и постепенно все стало рабочим и понятным.
Мне, наверное, даже легче, чем многим мамам, которые полностью остаются дома и посвящают себя только быту и воспитанию. У меня есть возможность переключаться: тренировки, работа над собой, старт — и потом возвращение к ребенку, к семье. Это другая усталость, но она не выматывает до состояния, когда ты теряешь себя.
Я не испытываю чувства вины за то, что продолжаю карьеру. Наоборот, считаю важным, что дочка растет в атмосфере, где мама реализована, делает любимое дело и при этом много времени проводит с семьей. Мне часто говорят: «Ты живешь в бешеном ритме», а я отвечаю: нет, я живу лучшую жизнь из тех, что могу для себя сейчас представить.
Как вы с мужем, Василием Томшиным, делите обязанности? Насколько сильно спорт вмешивается в семейный уклад?
— Спорт — это не то, что «вмешивается», это часть нашей семейной системы. Мы оба спортсмены, мы понимаем, что такое сборы, переезды, физическая и эмоциональная усталость. Это облегчает многое.
Конечно, в быту есть свои нюансы. Иногда нужно очень четко планировать, кто и когда остается с ребенком, особенно если у нас с Васей пересекаются выезды или тяжелые тренировочные дни. Здесь выручает поддержка близких — без этого совмещать большой спорт и маленького ребенка было бы почти нереально.
Мы стараемся распределять обязанности честно: если у меня важный старт — он берет на себя больше забот, если у него напряженный период подготовки — подключаюсь я. Плюс я научилась лучше организовывать время: раньше мне казалось, что его всегда мало, а сейчас понимаю, что при хорошем планировании можно успевать и тренировку отработать, и с дочкой побыть, и бытовые вопросы закрыть.
Изменила ли дочь твое отношение к биатлону и к поражениям?
— Очень. Когда у тебя появляется ребенок, многие вещи в спорте перестают казаться трагедией. Промах на рубеже, неудачная гонка, место вне призов — все это неприятно, но уже не ломает изнутри. Ты возвращаешься домой, к человеку, которому абсолютно все равно, какое у тебя место в протоколе. Для него ты просто мама.
Это сильно снимает излишнее давление. Я стала спокойнее реагировать на неудачи, меньше зацикливаться. В то же время появился другой важный стимул: я хочу, чтобы она видела меня не сдающейся, не опускающей руки, а борющейся. Это мотивирует работать аккуратнее, умнее, но не бросать начатое.
Изменилась ли твоя мотивация? Ради чего ты выходишь сейчас на старт?
— Раньше я бежала в первую очередь за себя — доказать, что могу, что способна, что мне есть место в команде. Сейчас мотивов стало больше. Один из них — показать дочке пример. Не в плане медалей и титулов, а в том, как важно уважать свой труд, доводить до конца начатое, уметь вставать после падений.
Мне хочется, чтобы она росла с пониманием: мама не «пожертвовала собой», а нашла баланс между семьей и делом, которое ей по‑настоящему нравится. Я не хочу, чтобы когда‑нибудь она подумала: «Мама все бросила из‑за меня». Это была бы неправда.
При этом я не строю из себя героиню. Я понимаю, что в какой‑то момент карьера закончится, и я естественно переключусь на другие роли. Но пока я чувствую в себе силы, пока есть интерес и результат растет — глупо этим не пользоваться.
Как изменилась твоя тренировка после родов? Ты говорила, что теперь тренируешься во многом сама.
— После декрета я стала значительно внимательнее к ощущениям. Если раньше могла «перетерпеть», «добить», игнорируя сигналы тела, то сейчас так не делаю. Есть четкое понимание: перегрузка обернется не только моей усталостью, но и тем, что дома меня ждет ребенок, которому нужна включенная, живая мама, а не человек, выжатый как лимон.
Я изменила структуру тренировок: добавила больше восстановительных сессий, стала тщательнее следить за сном, питанием, микроциклами. Вместо того чтобы просто выполнять большой объем любой ценой, я стараюсь работать качественно, адресно. Порой это дает лучший рост, чем постоянная жизнь «на красной зоне».
Самостоятельный план — это и ответственность, и свобода. Если что‑то идет не так, спросить можно только с себя. Но, с другой стороны, я наконец могу адаптировать работу под реальную жизнь, а не под идеальный учебник.
Есть ощущение, что ты сейчас живешь в очень плотном ритме. Удается ли находить время на себя, вне спорта и материнства?
— Честно говоря, это, наверное, самая сложная часть. Спорт и ребенок занимают почти все пространство. Но я понимаю, что без хотя бы маленьких «островков» личного времени можно быстро выгореть.
Поэтому я учусь ловить моменты: почитать, пока дочка спит; пройтись пешком вместо того, чтобы ехать одну остановку; устроить вечер без телефона. Иногда это 20-30 минут, но даже они перезагружают.
Парадоксально, но именно после рождения ребенка я стала ценить спокойные минуты гораздо больше. Раньше казалось, что отдых — это что‑то большое: отпуск, неделя без сборов. Сейчас понимаю, что важна регулярная маленькая «дозированная» перезагрузка.
Если оглянуться на весь путь за последние годы — от 2022‑го до сезона‑2025/26, — есть ли что‑то, что ты хотела бы изменить?
— Нет. Может быть, если разбирать по секундам, нашлись бы мелочи: где‑то раньше уйти на восстановление, где‑то иначе отреагировать на слова, где‑то выбрать другой старт. Но в целом я довольна последовательностью.
Беременность пришла в тот момент, когда я была к ней готова. Возврат в биатлон случился так, как должен был — не через силу, не через ломку, а через осознанное решение: «Я хочу продолжать». Сейчас я живу в балансе, который меня устраивает. Я не считаю, что потеряла время или шансы.
Я правда могу сказать: я живу свою лучшую жизнь. Она непростая, порой очень утомительная, но она моя — со спортом, с семьей, с дочкой, с биатлоном, который до сих пор приносит мне радость и смысл.
И пока это так, я продолжаю выходить на старт.