23‑летняя Дарья Непряева — единственная российская лыжница на Олимпиаде‑2026. Ее первый старт в Милан–Кортине получился нервным и неоднозначным. В скиатлоне Даша уверенно начала, какое‑то время держалась неподалеку от лидирующей группы, но не выдержала запредельного темпа, а затем допустила ошибку на спуске и упала. В итоге — 17‑е место среди 70 участниц. Формально результат выглядит скромно, но для дебютного международного сезона и первой олимпийской гонки — это лишь отправная точка, а не приговор.
К месту проведения скиатлона от Милана я добирался шесть часов по серпантинам — и там оказалось неожиданно много российских флагов. У Непряевой был собственный, очень заметный фан-сектор: десятки болельщиков в форме сборной Татарстана, которую она представляет в российских соревнованиях. В нынешних условиях именно региональная символика стала легальным способом показать поддержку отечественным спортсменам, и трибуна в цветах Татарстана выделялась на фоне интернациональной толпы.
После финиша Даша пришла в микст-зону уставшей, но не сломанной — спокойно шутила, улыбалась и без уклончивых фраз разбирала свой старт, не пытаясь оправдываться трассой или погодой.
«Атмосфера тут потрясающая, такого я еще никогда не испытывала, — начинает Непряева. — Болельщиков очень много, трасса просто гудит. Смешанные эмоции: с одной стороны, это подстегивает, с другой — понимаешь, что не все получилось так, как могла. Состояние было тяжелым, прежде всего на классике. Приходилось в прямом смысле бороться самой с собой. Было очень тяжело».
— Почему так тяжело? Акклиматизация, давление, волнение?
— Я сама до конца не понимаю. Очень надеюсь, что в следующих гонках будет легче. Но именно сегодня, честно, было просто ужасно.
— Это чувство «тяжести» появилось внезапно, уже в гонке?
— Вчера делала проработку, тренировку перед стартом — состояние было более‑менее, рабочее. А сегодня с утра и на разминке уже чувствовалось: что‑то не то. Но на Олимпиаде нет варианта «соскочить» — выходишь и бежишь до конца.
— При этом ты говоришь, что эмоции смешанные. Что тогда в плюсе?
— Потрясающая поддержка. Очень много именно наших болельщиков — и моих, и Савелия (Коростелева). Они кричали на каждом подъемчике, это прямо чувствуешь спиной. Это мотивирует бежать до последнего. (В этот момент Непряева оборачивается к трибуне и машет рукой.) Татарстан — мой любимый регион. Они всегда со мной, где бы ни были старты. Даже сюда, на самый главный турнир, приехали и просто «заливают» меня поддержкой. Это невероятно важно.
— Что произошло на том самом спуске, где ты упала?
— Ехала ровно, без риска, просто по своей линии. Но лыжа попала в рыхлый снег, в кашу, меня резко повело, потеряла равновесие — и все. Падение окончательно выбило из ритма. Пока поднялась, пока разогналась, группа уже ушла. На коньковом ходе постаралась заново собраться, держала свой темп, работала с той группой, в которой оказалась. Но, конечно, это стоило сил и секунд.
— 17‑е место — это больше разочарование или повод для спокойного анализа?
— Честно, не знаю, как это оценивать в одной фразе. Если бы заехала в десятку — было бы супер. В пятнашке — тоже очень хорошо. Семнадцатое — наверное, удовлетворительно. По пятибалльной шкале за сегодняшний скиатлон поставила бы себе твердую «тройку».
— У тебя 17‑е место, бежала в 17‑м бибе. Совпадение, в которое веришь?
— Сегодня я легенда № 17 (смеется). Может, это знак, что с каждой гонкой цифры будут только уменьшаться.
— На следующую гонку попросишь первый стартовый номер?
— О, это было бы неплохо (улыбается). Но в реальности, думаю, такой роскоши мне пока не дадут.
— Если говорить откровенно: шансы зацепиться за медаль вообще есть? Или пауза в международных стартах слишком сильно отбросила назад?
— Бороться можно всегда. Это Олимпиада — тут возможно все: кто‑то промахнется с подготовкой, кому‑то не повезет на трассе, кто‑то, наоборот, «выстрелит». Но я прекрасно понимаю, что сейчас еще не на том уровне, чтобы стабильно конкурировать с лучшими лыжницами мира. Возраст, опыт, отсутствие большого международного календаря — все это играет роль. Это ведь мой первый полноценный сезон за рубежом. И он сразу стал олимпийским. Сложно с ходу заезжать в призы. Главное — идти шаг за шагом, набирать опыт и становиться сильнее.
— В чем самое заметное отличие международных стартов от российских? Что оказалось неожиданным?
— Здесь вообще все другое. В масс-стартах с первой секунды начинается очень высокий темп. У нас в России стартуют по‑другому. Как бы ни говорили, у нас нет настолько бешеного начала. Да, у нас в стране сильно бежит Алина Пеклецова, но даже она не может держать такой высокий темп с первых метров на равнине и спусках. Пока сам не попробуешь — не поймешь. И в Гомсе, и здесь сложнее всего — зацепиться за основную группу. Только начинаешь к ней подтягиваться, а они уже снова ускоряются, «натягивают» темп. Я вроде бы выбираюсь, закрываю разрывы, и в этот момент кто‑то впереди добавляет еще. Это самое тяжелое — тратишь кучу сил, просто чтобы остаться в группе, а не чтобы атаковать.
— То есть, готовясь только в России, все равно не воспроизвести уровень международной гонки?
— Морально я была готова. Наташа (Терентьева, старшая сестра) еще до сезона объясняла: «Учти, там вообще все по‑другому — и трасса, и организация, и поведение соперниц». Слушала, но до конца не верила. А когда сама вышла на Кубок мира, уже поняла, что она не преувеличивала. Но адаптация — это вопрос времени и количества стартов. Я уже попадала в топ‑10 на этапах Кубка мира, видела, что могу держаться с сильнейшими. Важно не паниковать и не ждать чуда в первой же гонке Олимпиады.
— Ты часто вспоминаешь пример сестры. Насколько сильно ее путь влияет на твой?
— Очень. Я буквально вижу по годам, как у нее это шло. В первый сезон на международном уровне она занимала 6–8–10‑е места. Уже круто, но не вершина. На следующий год — стабильно топ‑5. Еще через год — одна из явных претенденток на победу в каждой гонке. Все постепенно. Я понимаю, что нужно прожить этот путь, прочувствовать каждую ступеньку. С опытом приходит и уверенность, и понимание, где добавить, где потерпеть, где лучше сберечь силы. Наташа много со мной разговаривает, делится именно олимпийским опытом: как не перегореть, как справляться с шумом вокруг, как восстанавливаться между стартами.
— А как к вам относятся иностранные спортсменки? Есть ли негатив, предвзятость из‑за того, что вы из России?
— Лично у меня с иностранками очень хорошие отношения. И у Савелия тоже. Мы не ходим мимо всех с каменными лицами — здороваемся, общаемся, где‑то улыбаемся, иногда можем пару слов перекинуться на разминке. Все, с кем сталкиваюсь, ведут себя очень по‑доброму. История о том, что «к нам относятся плохо только потому, что мы из России», — это больше миф, чем реальность. Да, бывают разные люди, но в целом спортивная среда сильно дружелюбнее, чем многие себе представляют.
По словам Непряевой, некоторые представительницы скандинавских команд не только не отстраняются от россиян, но и искренне интересуются их жизнью и подготовкой.
«Скандинавки часто подходят, спрашивают, как у нас дела, где тренируемся, как в России организуем подготовку, — рассказывает Даша. — Иногда даже слышу комплименты насчет техники или хода на подъемах. Одна лыжница из Норвегии после тренировки сказала, что у меня очень аккуратная, «чистая» классика, и спросила, с какими тренерами я работала. Для меня это важно: значит, нас оценивают по спортивным качествам, а не по паспорту».
Отдельная тема — мифы о России, которые до сих пор живут в головах некоторых иностранцев. Непряева признается: за время международных стартов ей не раз приходилось объяснять очевидные для нас вещи.
«Иногда вопросы смешные, — улыбается Даша. — Например: «Правда, что у вас полгода полная темнота и везде ходят медведи?» Приходится спокойно рассказывать, что Россия — огромная, очень разная, что есть современные города, хорошие дороги, красивые курорты. Люди удивляются, но им реально интересно. И когда видят нас вживую, общаются, то многие стереотипы просто разваливаются. Понимают, что мы обычные ребята, которые просто очень много тренируются».
Сами олимпийские объекты и организация Игр тоже стали для российской лыжницы отдельным опытом. Она признается, что логистика и быт сильно отличаются от привычных российских стартов:
«Все очень четко, по минутам: автобусы, подъем на стадион, зоны разминки, питание — все расписано, чтобы спортсмену оставалось только выполнять свою работу. Но и ответственность выше: любое опоздание — и уже стресс. Приходится быть очень собранной, заранее все планировать, чтобы в голове оставалось место только для гонки».
Большую роль играет и психологическое состояние. Именно психологию многие тренеры называют ключевым фактором успеха на Олимпиаде — в условиях, когда физическая готовность у большинства ведущих спортсменов сопоставима.
«Я понимаю, что мне еще нужно научиться жить внутри такого большого турнира, — признается Даша. — Не только один старт пробежать, а провести всю Олимпиаду ровно. Не выгореть после первой гонки, не зацикливаться на ошибках, а делать выводы и двигаться дальше. Сейчас это мой главный вызов».
Впереди у Непряевой еще три старта. Команда рассчитывает, что по мере адаптации к высоте и ритму Игр она сможет прибавить и в скорости, и в уверенности. Сама Даша говорит о ближайших гонках без бравады, но и без обреченности:
«Мечтать о медали, конечно, никто не запрещает. Но я ставлю перед собой конкретные задачи: улучшить реализацию, поработать над тем, как держусь в группе, как отрабатываю ключевые подъемы. Если каждый старт будет хотя бы чуть‑чуть лучше предыдущего, это уже будет победа. А там, кто знает: на Олимпиаде иногда достаточно одного идеального дня».
При этом в России от нее уже ждут подвигов, и Непряева не скрывает: давление ощущается. Однако вместо того, чтобы прятаться от ожиданий, она предпочитает превращать их в топливо.
«Я знаю, что дома за меня болеют, переживают, требуют от себя больше именно из‑за этого, — говорит Даша. — Но именно поддержка, а не критика, помогает в сложные моменты. Сегодняшний старт был далеко не идеальным, но я не опускаю руки. Это только начало пути, и я хочу, чтобы люди это понимали: формируется новая команда, новое поколение. Нам нужно время, и мы им обязательно воспользуемся».