Заслуженный тренер России по фигурному катанию Этери Тутберидзе рассказала, почему ее аккредитация на Олимпийские игры 2026 года в Италии была оформлена не с российской фигуристкой Аделией Петросян, а с представителем Грузии Никой Егадзе. По словам специалиста, решение изначально принималось с оглядкой на ее возможную непропускную проверку из‑за дела Камилы Валиевой.
Тутберидзе отметила, что ее кандидатуру даже не стали заявлять вместе с российскими спортсменами. По ее словам, вопрос с аккредитацией был решен заранее и достаточно жестко:
она должна поехать на Игры исключительно в статусе тренера грузинского фигуриста.
«Меня вообще не подавали с российскими спортсменами, с Аделией. С самого начала решили, что я еду с грузинским спортсменом. Думаю, наша федерация просто не была уверена, что я пройду все проверки в связи с дисквалификацией Камилы Валиевой и всем тем, что вокруг этого дела происходило. Поэтому решили не рисковать и исключить любые возможные проблемы», — пояснила тренер.
Отдельно она подчеркнула роль грузинской стороны. По словам Тутберидзе, именно национальный олимпийский комитет и федерация фигурного катания Грузии пошли навстречу и включили ее в свои квоты, не побоявшись возможных последствий и репутационных рисков.
«Я очень благодарна грузинской федерации. Они не стали опасаться, спокойно подали мою кандидатуру в аккредитацию, и в итоге я была на этой Олимпиаде как тренер, включенный в состав НОК Грузии. Фактически именно это и позволило мне находиться у бортика и работать на соревнованиях», — добавила она в интервью.
Ситуация вокруг статуса Тутберидзе стала особенно актуальной на фоне решения Международного олимпийского комитета от 17 февраля. Тогда пресс-служба МОК официально разъяснила: тренер имеет право помогать Аделии Петросян на Олимпийских играх в Италии, но ее функционал будет ограничен. Во время самих прокатов рядом с фигуристкой на разминках и в «кисс-энд-край» могут находиться только аккредитованные представители сборной России.
МОК отдельно уточнил, что на Играх в Италии Тутберидзе была включена в аккредитационный список по своему грузинскому паспорту как тренер, заявленный национальным олимпийским комитетом Грузии. Именно этот статус давал ей право полноценно сопровождать Нику Егадзе, но не позволял формально быть частью российской команды.
Контекст истории неразрывно связан с делом Камилы Валиевой. В январе 2024 года Спортивный арбитражный суд вынес решение о дисквалификации российской фигуристки за нарушение антидопинговых правил. На момент инкриминируемого нарушения Валиева тренировалась в группе Этери Тутберидзе, что автоматически привлекло дополнительное внимание к штабу специалиста и его роли в подготовке спортсменки.
Хотя решение CAS не содержало персональных санкций в отношении Тутберидзе как тренера, сам факт причастности к нашумевшему делу стал поводом для осторожного отношения к ее статусу со стороны спортивных структур. Именно эта тень подозрений, по оценке самой Этери Георгиевны, и повлияла на осторожную позицию российской федерации при формировании олимпийской заявки.
В сложившейся конструкции каждая из сторон, по сути, минимизировала свои риски. Российская федерация фигурного катания предпочла не включать в официальную заявку тренера, вокруг имени которого продолжали витать вопросы международного уровня. При этом грузинская сторона воспользовалась возможностью усилить собственную команду одним из самых титулованных тренеров современности, взяв на себя ответственность за ее участие в Играх.
Для самой Аделии Петросян это создает необычную, но не уникальную для современного спорта ситуацию. Формально ее главным тренером и наставником остается Этери Тутберидзе, однако в рамках олимпийского турнира непосредственное присутствие специалиста у бортика во время стартов может оказаться невозможным. Это означает, что значительная часть взаимодействия переезжает «за кулисы» — на этапы подготовки, анализ программ, работу на тренировках и закрытых катаниях.
Подобные ограничения меняют и привычную модель работы тренерской группы. В условиях, когда ключевой наставник не может официально представлять спортсмена во время проката, возрастают функции ассистентов и тренеров, включенных в официальные списки команды. Они вынуждены брать на себя не только техническое сопровождение, но и психологическую поддержку в самые напряженные минуты перед выходом на лед.
При этом для фигуриста крайне важно чувствовать, что даже при формальных ограничениях связь с основным тренером не теряется. Современные технологии, видеоразборы, гибкие графики тренировок и консультаций позволяют частично компенсировать отсутствие тренера на бортике. Но эмоциональный фактор — особое доверие и «химия» между спортсменом и наставником — по‑прежнему играет огромную роль, особенно в олимпийский сезон.
История с аккредитацией Тутберидзе показывает и более широкий тренд: статус тренера в современном спорте все чаще зависит не только от профессиональных результатов, но и от юридических, политических и репутационных факторов. Любой крупный допинговый скандал, даже при отсутствии прямых санкций против специалиста, может сказаться на его возможностях работать на крупнейших турнирах в привычном формате.
Для национальных федераций такие кейсы становятся тестом на готовность защищать своих специалистов или, наоборот, идти по пути максимальной осторожности. Одни структуры предпочитают до последнего отстаивать участие тренеров, уверяя, что претензий к ним лично нет, другие стараются заранее исключить любую потенциальную точку конфликта с международными организациями.
В случае с Этери Тутберидзе был выбран компромиссный вариант, когда ее профессиональное присутствие на Олимпийских играх сохранилось, но в ином статусе и под другим флагом. Для самой тренерской школы это и вызов, и возможность: с одной стороны, ограничения влияют на привычную модель работы с российскими учениками, с другой — расширяются международные связи и опыт взаимодействия с другими национальными командами.
Отдельный вопрос — психологическое воздействие всей ситуации на саму Аделию Петросян и других фигуристов группы. Молодые спортсмены оказываются в условиях, когда им приходится не только справляться с давлением большого спорта, но и постоянно существовать в правовом и репутационном шлейфе громкого дела, к которому они лично не имеют отношения. В таких условиях роль тренерского штаба как опоры и защитного «экрана» становится еще более значимой.
Можно ожидать, что по мере приближения Олимпийских игр дискуссия вокруг статуса Тутберидзе и формата ее участия в подготовке российских фигуристов продолжится. Любые решения МОК, CAS и международных федераций в подобного рода делах создают прецеденты, способные повлиять на правила игры в фигурном катании и в олимпийском движении в целом на годы вперед.
Тем не менее, сама позиция Этери Георгиевны, ее благодарность грузинской стороне и подчеркнутая сдержанность в оценке действий российской федерации свидетельствуют о том, что тренер в первую очередь концентрируется на возможности продолжать работу. А для спортсменов ключевым остается не столько формальный статус наставника, сколько его реальное участие в их подготовке и готовность вести их к главному старту четырехлетия в любых обстоятельствах.